Видное
аспирант
ВАК 4.1.1 Общее земледелие и растениеводство
ВАК 4.1.2 Селекция, семеноводство и биотехнология растений
ВАК 4.1.3 Агрохимия, агропочвоведение
ВАК 4.1.4 Садоводство, овощеводство, виноградарство и лекарственные культуры
ВАК 4.1.5 Мелиорация, водное хозяйство и агрофизика
ВАК 4.2.1 Патология животных, морфология, физиология, фармакология и токсикология
ВАК 4.2.2 Санитария, гигиена, экология, ветеринарно-санитарная экспертиза и биобезопасность
ВАК 4.2.3 Инфекционные болезни и иммунология животных
ВАК 4.2.4 Частная зоотехния, кормление, технологии приготовления кормов и производства продукции животноводства
ВАК 4.2.5 Разведение, селекция, генетика и биотехнология животных
ВАК 4.3.3 Пищевые системы
УДК 663.18 Промышленная микробиология (бактериология). Методы технического применения микробиологии
Цель исследования – изучение безлактозных растительных ферментированных продуктов, полученных с использованием вторичного продукта производства арахисового масла – жмыха. В ходе исследования среди четырех штаммов лактобактерий (Lacticaseibacillus casei КМS-1, L. сasei КМS-2, L. casei КМS-3 и L. rhamnosus КМS-5) последний демонстрировал лучшее сбраживание экстракта арахисового жмыха с активным снижением рН и образованием плотной консистенции за 4 ч ферментации. Полученный лактоферментированный продукт обладал высоким содержанием биологически ценного белка (6,06 г/100 г) и липидов (4,71 г/100 г) и энергетической ценностью – 76 ккал/318 кДж на 100 г. Продукт имел белый цвет, равномерную консистенцию с вязкостью 2200 мПа•с и степенью синерезиса 45 %, а также выраженный кисломолочный и слабый арахисовый вкус и аромат. Количество жизнеспособных клеток молочнокислых бактерий в продукте – 1•109 КОЕ/см3, плесени и дрожжи не обнаружены. Содержание незаменимых аминокислот в продукте 2,01 мг/100 г, аминокислотный скор – 88–219 %, биологическая ценность белка – 73,58 %. Массовая доля ненасыщенных жирных кислот в липидах продукта – 74,38 %, незаменимой (омега-6) линолевой кислоты – 37,36 %. Увеличение биодоступности белков лактоферментированного продукта в сравнении с белками арахисового жмыха подтверждается снижением труднорастворимых и нерастворимых фракций белков в 2,5–2,6 раза, а также увеличением их перевариваемости на 9,90 %. Лактоферментированный продукт не содержал в своем составе лактозу, что позволяет отнести его к «растительному йогурту» функционального направления и рекомендовать для питания людям, страдающим непереносимостью лактозы. Высушенный лактоферментированный продукт обладал высокими функционально-технологическими свойствами, особенно жиросвязывающей способностью и стабильностью пены, сравнимыми с коммерческими белковыми концентратами из гороха, поэтому его целесообразно рекомендовать для использования в качестве белковой добавки в технологиях изготовления растительного «мяса» и пищевых изделий с пенной системой.
молочнокислые бактерии, арахис, жмых, ферментация, аминокислотный состав, жирнокислотный состав, перевариваемость, биологическая ценность
Введение. В условиях постоянного роста населения и изменяющихся потребительских предпочтений традиционные методы производства молочных продуктов не всегда способны удовлетворить потребности рынка. Перспективным направлением, способным решить данную проблему, является разработка технологий получения растительных аналогов молочных продуктов.
Среди растительного сырья большим потенциалом обладает арахис (Araches hypogea), выполняющий важную роль в продовольственной безопасности многих стран. Основными производителями арахиса являются Китай (18,3 млн т/год), Индия (10,1 млн т/год) и Нигерия (4,3 млн т/год) [1]. Высокий интерес к данной культуре присутствует у населения Российской Федерации, однако в настоящее время в стране практически отсутствует его промышленное производство. Ежегодно более 150 тыс. т арахиса завозится к нам из-за рубежа [2]. Тем не менее российскими селекционерами создаются и исследуются районированные сорта арахиса (Отрадокубанский, Десертный и др.) для его потенциального промышленного производства [3, 4]. Следует отметить, что арахис улучшает качество почвы за счет обогащения ее азотом, что позволяет снизить использование химических удобрений.
Достоинствами арахиса являются высокое содержание белка (22–30 %), масла (44–56 %), в котором около 80 % составляют ненасыщенные жирные кислоты, наличие витаминов и микроэлементов, а также отсутствие лактозы [4, 5]. В составе арахиса присутствуют соединения с высокой биологической активностью: токоферолы, полифенолы, флавоноиды, паракумариновая кислота, стеролы, стерины, в связи с чем из данной культуры целесообразно получать продукты функциональной направленности [6–10]. Потребление арахиса снижает риск возникновения и развития рака, сердечно-сосудистых, диабетических и инфекционных заболеваний [11, 12].
Тем не менее, для 15 % населения мира арахис является сильным аллергеном. Снизить или устранить аллергенность позволяет термическая или ферментативная обработка сырья [13–15]. Из зерен арахиса получают аналоги молочных продуктов, основой которых служит арахисовое «молоко» или изолят арахисового белка [16, 17]. Арахисовое «молоко» получают путем предварительного проращивания или замачивания зерна в щелочном растворе, бланшированием, обжаркой, экстракцией с последующей нейтрализацией и фильтрацией [18].
Благодаря своему составу арахисовое «молоко» является полноценной питательной основой для культивирования молочнокислых бактерий. Исследования показывают, что лактобактерии на арахисовом «молоке» растут быстрее в сравнении с натуральным коровьим молоком [19]. Для ферментации растительного «молока», в том числе арахисового, применяют закваски из лактобактерий Lactobacillus helveticus, L. rhamnosus, Streptococcus thermophiles, L. bulgaricus, L. delbruecki, уксуснокислых бактерий и молочных дрожжей [19–21]. В процессе ферментации под воздействием микроорганизмов изменяется химический состав и структура растительного сырья, ингибируются антипитательные вещества и аллергены, увеличивается пищевая ценность, а также антиоксидантные и иммуномодулирующие свойства получаемого продукта [22–26]. Арахисовое «молоко» и йогурты на его основе отличаются высоким содержанием белка, незаменимых аминокислот, ненасыщенных жирных кислот и минеральных веществ. У йогуртов, полученных на основе бобов арахиса, возрастает водоудерживающая способность и снижается синерезис [27].
После отжима масла из бобов арахиса образуется жмых – побочный продукт, содержание белка в котором достигает до 50 %, что значительно превышает его количество в ядрах. Также в составе жмыха находятся некоторые биологически активные вещества, в том числе ресвератрол, обладающий противораковыми и антимикробными свойствами [28].
Ранее из-за грубой текстуры и бобового вкуса жмых использовался в основном в качестве кормовой добавки. В настоящее время из жмыха получают муку, которая применяется для производства пищевых продуктов, например халвы. Благоприятный химический состав и более низкая стоимость арахисового жмыха в сравнении с цельными зернами демонстрируют перспективность его использования для создания функциональных аналогов молочных продуктов. Биотехнологический потенциал жмыха арахиса на данный момент недооценен, количество исследований в этом направлении незначительно.
Цель исследования – изучение безлактозных растительных ферментированных продуктов, полученных с использованием вторичного продукта производства арахисового масла – жмыха.
Задачи: определить штамм лактобактерий, способный наиболее эффективно сбраживать экстракт жмыха арахиса за меньшую продолжительность ферментации; исследовать физико-химические свойства, химический состав и органолептические показатели полученного лактоферментированного продукта на основе жмыха арахиса; исходя из полученных данных, по характеристике, свойствам и составу лактоферментированного продукта определить направления его применения в пищевой промышленности.
Объекты и методы. Объектом исследования являлся жмых ядер арахиса, полученный в лабораторных условиях на шнековом маслопрессе L'equip Oil Presso LOP-G3 (КНР) из образцов ядер арахиса (ООО «Ашан») урожая 2023 г.
В работе использовали штаммы лактобактерий Lacticaseibacillus casei КМS-1, L. сasei КМS-2, L. casei КМS-3 и L. rhamnosus КМS-5 из коллекции Института микробиологии им. С.Н. Виноградского РАН, выделенные из кумыса на территории Республики Башкортостан (Россия). Штаммы депонированы в ЦКП «Коллекция уникальных и экстремофильных микроорганизмов различных физиологических групп биотехнологического назначения (UNIQEM)» ФИЦ биотехнологии РАН под регистрационными номерами соответственно UQM 41618, UQM 41619, UQM 41620 и UQM 41622.
Растительной основой для получения лактоферментированного продукта (ЛФП) служил щелочной экстракт жмыха арахиса, полученный по методу, описанному в работе [29]. После термической обработки ((115 ± 1) °С в течение 30 мин) и охлаждения до (37 ± 1) °С экстракт инокулировали штаммами лактобактерий, выращенными на стерильном коровьем молоке (ОАО «Северное молоко») при (37 ± 1) °С в течение 24 ч. Ферментацию проводили в статических условиях при температуре (37 ± 1) °С при различной продолжительности. Количество жизнеспособных клеток лактобактерий в ЛФП устанавливали проведением серийных разведений в стерильном растворе хлористого натрия (0,9 г/дм3), с последующим высевом на чашки с агаром MRS, затем подсчитывали выросшие колонии и рассчитывали значение жизнеспособности (КОЕ/см3).
Определение степени синерезиса арахисового ЛФП проводили после хранения в течение 24 ч при (4 ± 1) °С согласно методике [30]. Степень синерезиса устанавливали путем измерения количества сыворотки, выделившейся за 2 ч свободного фильтрования 100 см3 продукта. Вязкость консистенции ЛФП определяли на вискозиметре Brookfield DV-II + Pro (США) со шпинделем 06 при вращении 100 об/мин и температуре (20 ± 1) °C. Измерения активной кислотности образцов проводили с помощью pH-метра 150 МИ (ООО «Измерительная техника»). Органолептическую оценку образцов ЛФП проводили по ГОСТ Р 70650-2023.
Для дальнейших исследований образцы ЛФП высушивали на лиофильной установке FreeZone Labconco (США) в вакууме при –80 °С.
Массовую долю влаги в образцах определяли по ГОСТ Р 54705-2011; белка (Nx6,25) – по ГОСТ 10846-91; зольности – по ГОСТ 13979.6-69; жира – по ГОСТ 13496.15-2016; углеводов – по разнице между 100 % и суммой остальных компонентов.
Аминокислотный состав определяли по ГОСТ 32195-2013 с использованием жидкостного хроматографа фирмы «Hitachi» (Япония) в стандартном режиме анализа белковых гидролизатов с сульфированным сополимером стирола с дивинилбензолом и ступенчатым градиентом натрий-цитратного буферного раствора с возрастающим значением рН и молярности. В процессе пробоподготовки при кислотном гидролизе образцов триптофан разрушался и не учитывался в расчете. Аминокислотный скор образцов рассчитывали с учетом шкалы «эталонного белка» ФАО/ВОЗ 2011 г. [31].
Функционально-технологические свойства и фракционный состав белков арахисового жмыха и ЛФП исследовали по методикам, указанным в работах [32–34]. Перевариваемость белков in vitro определяли по методу А.А. Покровского и И.Д. Ертанова [35], используя модель пищеварения в желудочно-кишечном тракте человека с пепсином (АО «ЛенРеактив») в кислой среде (рН 1,8 ± 0,1) и трипсином (ООО «Самсон-Мед») – в щелочной (рН 8,2 ± 0,1), общая продолжительность процесса 360 мин.
Липиды из лиофилизированных образцов экстрагировали смесью хлороформ : солянокислый метанол (SupelcoMethanolic-HCl 0,5 N) (2 : 1), по методу Фолча. Жирнокислотный состав липидов исследовали на хроматографе c масс‐детектором «Simadzu GCMS‐QP 2010 Ultra» (Япония) при 120 °С, с гелевым носителем при скорости потока 35,6 см/с.
Исследования аминокислотного состава и профиля жирных кислот осуществляли на базе ЦКП «Промышленные биотехнологии» ФИЦ биотехнологии РАН и НИИ физико-химической биологии им. А.Н. Белозерского МГУ.
Все эксперименты проводили в трехкратной повторности, данные обрабатывали с помощью программы Microsoft Excel-2007 и дополнительных надстроек. При расчетах определяли среднее арифметическое и стандартное отклонение для р < 0,05.
Результаты и их обсуждение. Основой для получения экспериментальных продуктов служил стерильный экстракт, полученный щелочной экстракцией жмыха арахиса, который, в свою очередь, имел следующий химический состав: влага – (4,69 ± 0,12) %, белок – (41,73 ± 0,07) % на сухие вещества (СВ), зола – (2,84 ± 0,04) % на СВ, липиды – (39,41 ± 0,09) % на СВ, углеводы – (16,02 ± 0,20) % на СВ. Отбор лактобактерий, способных активно сбраживать новый субстрат, проводили среди штаммов рода Lacticaseibacillus. Все изученные штаммы лактобактерий сквашивали экстрактом с образованием сгустка различной консистенции, рН суспензии снижался с 8,5 до 5,0–6,3 за 4–7 ч ферментации. Скорость формирования плотного сгустка и снижения рН была наиболее высокой у штамма L. rhamnosus КМS-5 – показатель рН 5,0 достигался за 4 часа ферментации (рис. 1). Дальнейшие исследования проводились с закваской, в состав которой входил штамм L. rhamnosus КМS-5.
Рис. 1. Изменение рН арахисовых ЛФП в зависимости от продолжительности ферментации с использованием различных штаммов лактобактерий
Change in pH of peanut LFP depending on the duration of fermentation using different strains of lactobacilli
В полученном экспериментальном образце ЛФП были изучены органолептические показатели и физико-химические свойства. Так, консистенция ЛФП была плотная, однородная с вязкостью 2200 мПа·с без посторонних включений. Количество сыворотки, выделенной из 100 см3 сгустка ЛФП за 2 ч. свободного фильтрования, составило 45 см3 (степень синерезиса – 45 %), что несколько ниже или сравнимо со степенью синерезиса кисломолочных напитков на основе коровьего молока (43–52 %) [36]. В процессе ферментации суспензии изменился ее цвет со светло-кремового до белого, при этом ЛФП отличался выраженным кисломолочным и слабым арахисовым запахом и вкусом (рис. 2).
Анализ химического состава полученного ЛФП выявил содержание (г/100 г продукта): сухих веществ – (13,75 ± 0,03), белка – (6,06 ± 0,04), зольных элементов – (0,65 ± 0,01) г, липидов – (4,71 ± 0,03), углеводов – (2,33 ± 0,11). Энергетическая ценность ЛФП на 100 г продукта составила 318 кДж, или 76 ккал. Количество жизнеспособных клеток молочнокислых бактерий – 1·109 КОЕ/см3, плесени и дрожжи не обнаружены. Таким образом, по консистенции, вязкости, степени синерезиса, количеству лактобактерий, химическому составу, энергетической ценности, а также отсутствию лактозы арахисовый ЛФП можно отнести к функциональным продуктам типа «растительный йогурт».
|
|
|
|
a |
b |
Рис. 2. Внешний вид арахисового жмыха (a) и ЛФП (b)
Appearance of peanut oilcake (a) and LFP (b)
В ЛФП содержалось 17 аминокислот (без учета триптофана), среди которых преобладали глутаминовая и аспарагиновая кислоты, аргинин, лейцин, глицин и пролин (рис. 3). Сумма незаменимых аминокислот в 100 г продукта – 2,01 г.
Рис. 3. Аминокислотный состав арахисового ЛФП
Amino acid composition of peanut LFP
Значения аминокислотного скора ЛФП выше 100 % наблюдались у гистидина, лейцина, лизина и суммы фенилаланина с тирозином (табл. 1). Скор лимитирующей незаменимой аминокислоты (изолейцин) составляет 88 %, что является высоким показателем качества белка и сравним со скором лимитирующей аминокислоты (86 % у валина) нутового белкового концентрата с содержанием белка более 80 % [37].
Таблица 1
Содержание незаменимых аминокислот и аминокислотного скора арахисового ЛФП
Content of essential amino acids and amino acid score of peanut LFP
|
Вещество |
Содержание |
|
1 |
2 |
|
Незаменимые аминокислоты, мг/г белка ЛФП: |
|
|
Val |
37,47 |
|
His |
25,50 |
|
Ile |
26,35 |
|
Leu |
62,40 |
|
Lys |
49,29 |
Окончание табл. 1
|
1 |
2 |
|
Met + Cys |
21,04 |
|
Trh |
22,31 |
|
Phe + Tyr |
89,77 |
|
Незаменимые аминокислоты, мг/г «эталонного белка» (ФАО/ВОЗ, 2011 г): |
|
|
Val |
40 |
|
His |
16 |
|
Ile |
30 |
|
Leu |
61 |
|
Lys |
48 |
|
Met + Cys |
23 |
|
Trh |
25 |
|
Phe + Tyr |
41 |
|
Аминокислотный скор ЛФП, % от значений «эталонного белка»: |
|
|
Val |
94 |
|
His |
159 |
|
Ile |
88 |
|
Leu |
102 |
|
Lys |
103 |
|
Met + Cys |
92 |
|
Trh |
89 |
|
Phe + Tyr |
219 |
Анализ фракционного состава белков арахисового ЛФП в сравнении с исходным жмыхом выявил увеличение соле-, спирто- и кислоторастворимой фракций в 4,3; 4,1 и 2,0 раза соответственно (рис. 4). При этом установлено снижение водорастворимой фракции в 6,8 раза. Однако содержание труднорастворимой (растворимой в растворе щелочи при рН 12,5 ± 0,1) и нерастворимой фракций также снизилось в 2,5–2,6 раза, что говорит об увеличении биодоступности белков ЛФП в сравнении с белками исходного жмыха.
Рис. 4. Фракционный состав белков арахисового жмыха и ЛФП
Fractional composition of proteins in peanut cake and LFP
Увеличение биодоступности белков ЛФП подтверждается исследованием их перевариваемости в модели in vitro (табл. 2). В сравнении с исходным жмыхом белки арахисового ЛФП переваривались интенсивнее на 9,90 % после 6 часов гидролиза. При этом в кислой среде с пепсином усваивались быстрее на 14,33 % белки ЛФП, а в щелочной с трипсином на 15,62 % – белки исходного жмыха. С поправкой на увеличенную усвояемость (83,61 %) биологическая ценность белка (PDCAAS) ЛФП по лимитирующей незаменимой аминокислоте (изолейцин) составляет 73,58 %, в то время как, по литературным данным, биологическая ценность белков арахиса равна 52 % [38].
Таблица 2
Перевариваемость белков арахисового жмыха и ЛФП, %
Digestibility of peanut oilcake and LFP proteins, %
|
Образец |
Среда |
||
|
С пепсином (рН 1,8±0,1) 3 ч |
С трипсином (рН 8,2±0,1) 3 ч |
Итого 6 ч |
|
|
Жмых |
64,81±0,12 |
11,27±0,20 |
76,08±0,32 |
|
ЛФП |
74,10±0,17 |
9,51±0,14 |
83,61±0,31 |
Жирнокислотный состав ЛФП представлен 10 компонентами, основную часть из которых составили омега-6 (линолевая) и омега-9 (олеиновая) ненасыщенные жирные кислоты (табл. 3). Линолевая кислота относится к незаменимым и поступает в организм исключительно с пищей. В целом среди липидов ЛФП на долю ненасыщенных жирных кислот приходится 74,38 %. Среди насыщенных жирных кислот преобладала пальмитиновая кислота, являющаяся основной жирной кислотой грудного молока и входящая в состав большинства детских смесей [39, 40]. Таким образом, арахисовый ЛФП представлял собой продукт типа йогурта с высоким содержанием биологически ценного белка и ненасыщенных жирных кислот.
Таблица 3
Жирнокислотный состав арахисового ЛФП, % от суммы всех кислот
Fatty acid composition of peanut LFP, % of the total of all acids
|
Кислота |
Состав |
|
Насыщенные жирные кислоты: |
|
|
Миристиновая C14:0 |
0,24 |
|
Пальмитиновая C16:0 |
15,72 |
|
Стеариновая C18:0 |
3,92 |
|
Арахиновая C20:0 |
1,37 |
|
Бегеновая C22:0 |
3,37 |
|
Лигноцериновая C24:0 |
1,00 |
|
Ненасыщенные жирные кислоты: |
|
|
Линолевая C18:2(9,12) |
37,36 |
|
Олеиновая C18:1(9) |
33,75 |
|
Петрозелиновая C18:1(6) |
1,50 |
|
Гондоевая C20:1(11) |
1,77 |
За счет высокого содержания ценного белка ((42,83 ± 0,10) % на СВ) другим направлением применения полученного ЛФП после его сушки является использование в качестве белковой добавки, улучшающей структуру и функциональные свойства пищевых продуктов. С этой целью были определены функционально-технологические свойства ЛФП и проведено сравнение с аналогичными свойствами исходного арахисового жмыха, у которого содержание белка также было высоким ((41,73 ± 0,07) % на СВ). Как видно из таблицы 4, высушенный ЛФП обладал большей по сравнению со жмыхом водосвязывающей способностью (ВСС) в 2,2 раза, пенообразующей способностью (ПОС) в 1,8 раза, стабильностью пены (СП) в 2,1 раза, жиросвязывающей способностью (ЖСС) в 3,7 раза и стабильностью эмульсии (СЭ) на 13,46 %. Снижение зафиксировано только у жироэмульгирующей способности (ЖЭС) ЛФП на 20,34 %. Установленные свойства ЛФП схожи со свойствами коммерческого горохового белкового концентрата [41], а значения СП и ЖСС выше в 3,9–4,3 раза, что позволяет рекомендовать высушенный ЛФП в качестве белковой добавки в технологии получения растительного «мяса» и пищевых изделий с пенной системой (зефир, пастила, муссы и др.).
Таблица 4
Функционально-технологические свойства арахисового жмыха и высушенного ЛФП
Functional and technological properties of peanut oilcake and dried LFP
|
Показатель |
Жмых |
ЛФП |
|
ВСС, г/г |
0,97±0,07 |
2,15±0,02 |
|
ПОС, % |
9±1 |
16±1 |
|
СП, % |
33±1 |
70±1 |
|
ЖСС, г/г |
1,01±0,03 |
3,74±0,26 |
|
ЖЭС, % |
59±1 |
47±1 |
|
СЭ, % |
52±1 |
59±2 |
Заключение. Арахисовый жмых является благоприятным сырьем для молочнокислых бактерий при разработке функциональных лактоферментированных продуктов. Штамм лактобактерий L. rhamnosus КМS-5 демонстрировал лучшее сродство к субстрату, активно снижая рН среды и образуя плотный сгусток через 4 ч ферментации. Полученный ЛФП обладал высоким содержанием ценного белка (6,06 г/100 г) и липидов (4,71 г/100 г). Сумма незаменимых аминокислот в ЛФП – 2,01 г/100 г, аминокислотный скор – 88–219 %, биологическая ценность белка – 73,58 %. Увеличение биодоступности белка ЛФП в сравнении с белками жмыха подтверждается снижением труднорастворимых и нерастворимых фракций белков, а также увеличением его перевариваемости. Массовая доля ненасыщенных жирных кислот в липидах ЛФП – 74,38 %, на омега-6 (линолевую) кислоту приходилось 37,36 %. ЛФП имел плотную, однородную консистенцию с вязкостью 2200 мПа·с и степенью синерезиса 45 %, белый цвет, кисломолочный вкус со слабым привкусом арахиса, с необходимым количеством жизнеспособных клеток молочнокислых бактерий. Отсутствие лактозы позволяет отнести продукт к «растительному йогурту» функционального назначения и рекомендовать его для питания людям, страдающим непереносимостью лактозы. Высушенный ЛФП обладал высокими функционально-технологическими свойствами, особенно жиросвязывающей способностью и стабильностью пены, поэтому его целесообразно рекомендовать для использования в качестве белковой добавки в технологиях изготовления растительного «мяса» и пищевых изделий с пенной системой.
1. Peanut Production by Country 2024 // FAOSTAT. Доступно по: https://worldpopulationreview.com/ country-rankings/peanut-production-by-country. Ссылка активна на 14.01.2025.
2. Марьина Т.А. Орех на бутерброде. Как развивается рынок арахиса в России? // Санкт-Петербургские ведомости. 2022. № 164 (7247).
3. Бемова В.Д., Шеленга Т.В., Асфандиярова М.Ш., и др. Изучение биохимического состава образцов семян арахиса из коллекции ВИР // Труды по прикладной ботанике, генетике и селекции. 2024. Т. 185, № 3. С. 94–104. DOI:https://doi.org/10.30901/2227-8834-2024-3-94-104. EDN: https://elibrary.ru/GCGJNR.
4. Кишлян Н.В., Бемова В.Д., Матвеева Т.В., и др. Биологические особенности и возделывание арахиса (обзор) // Труды по прикладной ботанике, генетике и селекции. 2020. Т. 181, № 1. С. 119–127. DOI:https://doi.org/10.30901/2227-8834-2020-1-119-127. EDN: https://elibrary.ru/CIBUAO.
5. Wang M.L., Khera P., Pandey M.K., et al. Genetic mapping of QTLs controlling fatty acids provided insights into the genetic control of fatty acid synthesis pathway in peanut (Arachis hypogaea L.) // Plos one. 2015. Vol. 10, № 4. e0119454. DOI:https://doi.org/10.1371/journal.pone.0119454.
6. Борисова А.В., Макарова Н.В., Хамтова Э.Х. Сравнительная характеристика содержания фенольных веществ и антиоксидантной активности некоторых видов употребляемых в пищу орехов // Химия растительного сырья. 2022. № 2. С. 95–104. DOI:https://doi.org/10.14258/jcprm.2022029660. EDN: https://elibrary.ru/ZDAMKN.
7. De Camargo A.C., Regitano-d'Arce M.A.B., Rasera G.B., et al. Phenolic acids and flavonoids of peanut by-products: Antioxidant capacity and antimicrobial effects // Food chemistry. 2017. Vol. 237. P. 538–544. DOI:https://doi.org/10.1016/j.foodchem.2017.05.046.
8. Chuenchom P., Swatsitang P., Senawong T., et al. Antioxidant capacity and phenolic content evaluation on peanut skins from 3 peanut types // Chiang Mai Journal of Science. 2016. Vol. 43, № 1. P. 1177–1191.
9. Arya S.S., Salve A.R., Chauhan S. Peanuts as functional food: a review // Journal of food science and technology. 2016. Vol. 53. P. 31–41. DOI:https://doi.org/10.1007/s13197-015-2007-9. EDN: https://elibrary.ru/XTSMZP.
10. Syed F., Arif S., Ahmed I., et al. Groundnut (Peanut) (Arachis hypogaea). In: Oilseeds: health attributes and food applications. 2021. P. 93–122. DOI:https://doi.org/10.1007/978-981-15-4194-0_4.
11. Çiftçi S., Suna G. Functional components of peanuts (Arachis Hypogaea L.) and health benefits: A review // Future foods. 2022. Vol. 5. P. 100140. DOI:https://doi.org/10.1016/j.fufo.2022.100140. EDN: https://elibrary.ru/DXLFOK.
12. Aune D., Keum N., Giovannucci E., et al. Nut consumption and risk of cardiovascular disease, total cancer, all-cause and cause-specific mortality: a systematic review and dose-response meta-analysis of prospective studies // BMC medicine. 2016. Vol. 14. P. 1–14. DOI:https://doi.org/10.1186/s12916-016-0730-3. EDN: https://elibrary.ru/XZNMBP.
13. Tian Y., Rao H., Zhang K., et al. Effects of different thermal processing methods on the structure and allergenicity of peanut allergen Ara h 1 // Science & Nutrition. 2018. Vol. 6, № 6. Р. 1706–1714. DOI:https://doi.org/10.1002/fsn3.742.
14. Mikiashvili N., Yu J. Changes in immunoreactivity of allergen-reduced peanuts due to post-enzyme treatment roasting // Food chemistry. 2018. Vol. 256. P. 188–194. DOI:https://doi.org/10.1016/j.foodchem.2018. 02.119.
15. Meng S., Tan Y., Chang S., et al. Peanut allergen reduction and functional property improvement by means of enzymatic hydrolysis and transglutaminase crosslinking // Food chemistry. 2020. Vol. 302. P. 125186. DOI:https://doi.org/10.1016/j.foodchem.2019.125186. EDN: https://elibrary.ru/RAUVNL.
16. Abou-Dobara M.I., Ismail M.M., Refaat N.M. Chemical composition, sensory evaluation and starter activity in cow, soy, peanut and rice milk // Journal of Nutritional Health & Food Engineering. 2016. Vol. 5, № 3. P. 1–8. DOI:https://doi.org/10.15406/jnhfe.2016.05.00175.
17. Arshad M., Sharmeen Z., Nawaz A., et al. Physical And Sensory Evaluation of Peanut Yogurt: Physical and Sensory Evaluation of Peanut Yogurt // DIET FACTOR (Journal of Nutritional and Food Sciences). 2022. Vol. 3, is. 1. P. 24–28. DOI:https://doi.org/10.54393/df.v3i1.48. EDN: https://elibrary.ru/XEJSPD.
18. Sakthi T.S., Meenakshi V., Kanchana S., et al. Study on standardisation and quality evaluation of peanut milk by different processing methods // European Journal of Nutrition & Food Safety. 2020. Vol. 12, № 5. P. 60–72. DOI:https://doi.org/10.9734/ejnfs/2020/v12i530228.
19. Bensmira M., Jiang B. Effect of some operating variables on the microstructure and physical properties of a novel Kefir formulation // Journal of Food Engineering. 2012. Vol. 108, № 4. P. 579–584. DOI:https://doi.org/10.1016/j.jfoodeng.2011.07.025.
20. Elsamani M.O., Ahmed I.A.M. Physicochemical characteristics and organoleptic properties of peanuts milk-based yoghurt fortified with skimmed milk powder // Journal of Research in Applied sciences. 2014. Vol. 1, № 4. P. 68–72.
21. Medvedova M.K.J.M.A., Valik E.Š.Ľ. Cereals and pseudocereals as substrates for growth and metabolism of a probiotic strain Lactobacillus rhamnosus GG // Journal of Food and Nutrition Research. 2013. Vol. 52, № 1. P. 25–36. EDN: https://elibrary.ru/YDEMKV.
22. Rollán G.C., Gerez C.L., LeBlanc J.G. Lactic fermentation as a strategy to improve the nutritional and functional values of pseudocereals // Frontiers in Nutrition. 2019. Vol. 6. Р. 98. DOI:https://doi.org/10.3389/fnut. 2019.00098.
23. Ngamsamer C., Muangnoi C., Tongkhao K., et al. Potential Health Benefits of Fermented Vegetables with Additions of Lacticaseibacillus rhamnosus GG and Polyphenol Vitexin Based on Their Antioxidant Properties and Prohealth Profiles // Foods. 2024. Vol. 22, № 13 (7). P. 982. DOI:https://doi.org/10.3390/foods 13070982. EDN: https://elibrary.ru/NRRBII.
24. Shabbir I., Al-Asmari F., Saima H., et al. The Biochemical, Microbiological, Antioxidant and Sensory Characterization of Fermented Skimmed Milk Drinks Supplemented with Probiotics Lacticaseibacillus casei and Lacticaseibacillus rhamnosus // Microorganisms. 2023. Vol. 9, № 11 (10). P. 2523. DOI:https://doi.org/10.3390/microorganisms11102523. EDN: https://elibrary.ru/CPIKMR.
25. Mathur H., Beresford T.P., Cotter P.D. Health benefits of lactic acid bacteria (LAB) fermentates // Nutrients. 2020. V. 12. № 6. P. 1679. DOI:https://doi.org/10.3390/nu12061679. EDN: https://elibrary.ru/UQNPVC.
26. Rajoka M.S.R., Mehwish H.M., Fang H., et al. Characterization and anti-tumor activity of exopolysaccharide produced by Lactobacillus kefiri isolated from Chinese kefir grains // Journal of Functional Foods. 2019. Vol. 63. P. 103588. DOI:https://doi.org/10.1016/j.jff.2019.103588.
27. Gamli Ö.F., Atasoy A.F. Physico-chemical and sensorial properties of groundnut milk and it’s yoghurt // Journal of Food Measurement and Characterization. 2018. Vol. 12. P. 1997–2004. DOI: 10.1007/ s11694-018-9814-4.
28. Sorita G.D., Leimann F.V., Ferreira S.R.S. Biorefinery approach: is it an upgrade opportunity for peanut by-products? // Trends in Food Science & Technology. 2020. Vol. 105. P. 56–69. DOI:https://doi.org/10.1016/j.tifs.2020.08.011. EDN: https://elibrary.ru/QNZURK.
29. Синельников А.В., Уланова Р.В., Канапацкий Т.А. Разработка технологии получения лактоферментированных продуктов на основе растительного материала // Пищевая промышленность. 2024. № 8. С. 75–80. DOI:https://doi.org/10.52653/PPI.2024.8.8.014. EDN: https://elibrary.ru/AHYOZQ.
30. Sodini I., Lucas A., Oliveira M.N.D., et al. Effect of milk base and starter culture on acidification, texture, and probiotic cell counts in fermented milk processing // Journal of Dairy Science. 2002. Vol. 85, № 10. P. 2479–2488. DOI:https://doi.org/10.3168/jds.S0022-0302(02)74330-0.
31. FAO Dietary protein quality evaluation in human nutrition: Report of an FAO Expert Consultation 31 March–2 April, 2011, Auckland, New Zealand // Food and agriculture organization of the united nations. Rome. 2013.
32. Колпакова В.В., Нечаев А.П. Растворимость и водосвязывающая способность белковой муки из пшеничных отрубей // Известия высших учебных заведений. Пищевая технология. 1995. № 1-2. С. 31–33. EDN: https://elibrary.ru/QBVZJH.
33. Колпакова В.В., Волкова А.Е., Нечаев А.П. Эмульгирующие и пенообразующие свойства белковой муки из пшеничных отрубей // Известия высших учебных заведений. Пищевая технология. 1995. № 1-2. С. 34–37. EDN: https://elibrary.ru/QBVZJR.
34. Orth R.A., Bushuk W. Studies of glutenin. Ι. Comparison of preparative methods // Cereal Chemistry. 1973. Vol. 50. P. 106–113.
35. Покровский А.А., Ертанов И.Д. Атакуемость белков пищевых продуктов // Вопросы питания. 1965. № 3. С. 38–44.
36. Голубева Л.В., Долматова О.И., Губанова А.А., и др. Изучение процесса синерезиса кисломолочных напитков // Пищевая промышленность. 2015. № 4. С. 42–43. EDN: https://elibrary.ru/UKSTUH.
37. Куликов Д.С., Арюзина М.А. Биокаталический и биосинтетический способы получения белковых концентратов из гороха и нута // Пищевые системы. 2021. Т. 4, № 3S. С. 160–167. DOI:https://doi.org/10.21323/2618-9771-2021-4-3S-160-167. EDN: https://elibrary.ru/OMUUMG.
38. Hoffman J.R., Falvo M.J. Protein – Which is Best? // Journal of sports science & medicine. 2004. Vol. 3, № 3. P. 118–130.
39. Murru E., Manca C., Carta G., et al. Impact of dietary palmitic acid on lipid metabolism // Frontiers in Nutrition. 2022. Vol. 9. P. 861664. DOI:https://doi.org/10.3389/fnut.2022.861664. EDN: https://elibrary.ru/CJGPSW.
40. Carta G., Murru E., Banni S., et al. Palmitic acid: physiological role, metabolism and nutritional implications // Frontiers in physiology. 2017. Vol. 8. P. 902. DOI:https://doi.org/10.3389/fphys.2017.00902. EDN: https://elibrary.ru/YIEQEZ.
41. Куликов Д.С., Калугина З.И., Ермолаева М.Д., и др. Модификация функционально-технологических свойств белковых продуктов из гороха отечественными бактериальными протеазами // Пищевая промышленность. 2024. № 8. С. 93–101. DOI:https://doi.org/10.52653/PPI.2024.8.8.018. EDN: https://elibrary.ru/RXZDFZ.
